Оптинский календарь. Апрель. - Паломническая служба «Назарет»

Снимок Александра Пашина
Перейти к контенту

Оптинский календарь. Апрель.


Телефон: 8-910-525-15-42
e-mail: kachlena@mail.ru

Вход Господень в Иерусалим. 1923 год. Оптина пустынь.



«Болезнь и скорби – великая милость Божия, а то бы мы напроказили на свою голову» (прп. Анатолий).

Ярким примером терпения скорбей, смирения, кротости стал преподобный старец Нектарий. После закрытия монастыря, в Вербное воскресенье 1923 года преподобного Нектария арестовали. Старца повели в монастырский хлебный корпус, превращенный в тюрьму. Он шел по мартовской обледеневшей дорожке и падал. Комната, куда его посадили, была перегорожена не до самого верха, а во второй половине сидели конвоиры и курили. Старец задыхался от дыма. В Страстной четверг его увезли в тюрьму в Козельск. Позднее из-за болезни глаз старца перевели в больницу, но поставили часовых. Все истязания преподобный переносил безропотно.

После тюрьмы власти потребовали, чтобы батюшка Нектарий покинул Калужскую область. Без монастыря, без братии, в ссылке он пребывал в великой борьбе душевной, был глубоко потрясен и печален. Всё утешение его было в молитве. Преподобный Нектарий рассказывал своим духовным детям, что к нему явились все Оптинские почившие старцы и сказали ему: «Если хочешь быть с нами, не оставляй своих духовных чад».
В годы тяжелых искушений, страшных испытаний для Русской Православной Церкви, для всей России преподобный Нектарий брал на себя бремя людских грехов, нес крест старческого служения. Почил он в ссылке, в изгнании.
«Толстота» и «простота» иеромонаха оптинского Палладия (Белоусова)
(†22 марта /4 апреля 1888)



В миру Пётр Семёнович Белоусов, из зажиточных 3-й гильдии купцов города Устюжны Новгородской губернии. Выговор имел на "о": в тамошней стороне у жителей особое наречие.

В своём городе Пётр Семёнович служил по городским выборам гласным 9 лет, исправлял некоторое время должность городского головы, был ратманом, а потом бургомистром. В Оптину пустынь поступил он в монастырь сорока лет от роду, но спустя 3 года, по воле монастырского начальства, перешел из монастыря в скит ради того, чтобы управлять левоклиросными певчими, так как он мог петь басом простое пение. Пострижен был в рясофор,затем в мантию, при этом дано было ему новое имя — Палладий. а указом Духовной консистории определен в число скитского братства . 26 июня 1883 года награжден набедренником.



Живя в скиту, отец Палладий, кроме пения и чередного служения, по поручению скитского начальства вёл скитскую летопись и кое-что писал по уставу. В обхождении с братиями был очень прост. К слову , отец Палладий был тучного телосложения, так что монастырский иеромонах отец Леонтий (Мигунов) всегда отзывался о нем так: "В отце Палладии столько толстоты, сколько же и простоты". Очень хорошо отец Палладий знал церковный устав и к концу своей жизни некоторое время в скиту отправлял должность уставщика. От него были ценные пожертвования в скитскую церковь: 12 февраля 1872 года по его ходатайству привезен был от братьев его на диаконский стихарь серебряный глазет с прикладом стоимостью 115 рублей.

Во всё время жизни своей отец Палладий пользовался хорошим здоровьем. Но вот в марте 1888 года неожиданно старец отец Амвросий присылает к нему своего келейника с таким решительным повелением: "Скажи отцу Палладию, чтобы он немедленно принял постриг в схиму и особоровался". Отец Палладий, не быв приготовлен к сему мыслью, отклонил предложение старца, сказав: "Что это? Я здоров". Вскоре затем старец в другой раз присылает к нему келейника с тем же повелением. Отец Палладий и в другой раз отказался от предложения. Наконец, старец в третий раз присылает сказать, чтобы скорее постригался и соборовался. После сего отец Палладий уже согласился: "Ну, пожалуй!". Но пока собирались и готовились к совершению Святых Таинств, с отцом Палладием последовал паралич. Он весь расслабел, и язык у него отнялся, но был в памяти. Потому его предварительно особоровали, а затем спросили, желает ли он сообщиться Святых Христовых Таин. Не имея возможности говорить, он ясно дал знать губами, что желает. Его тотчас и сообщили. Но постричь в схиму не успели. Он мирно скончался о Господе 22 марта/4 апреля 1888 года на 68-м году от рождения.
22 марта /4 апреля 1920 года почил скитский схимонах Иоиль (Токарев)



Кроме знаменитых подвижников, в Оптиной пустыни было известно множество других благочестивых насельников, о которых сохранилось очень мало сведений. Имя одного из них: схимонах Иоиль (Токарев) – подвизался в скиту, занимаясь внутренним деланием.



от воспоминания монаха Иоиля о преподобном Амвросие из книги архим. Агапита (Беловидова) «Житие преподобного Амвросия Старца Оптинского», где он немного говорит о себе:
«Находясь в миру, я был женат, но чрез четыре года овдовел. В это время брат мой отправился в Оптину к старцу Амвросию, и я пожелал чрез брата узнать, как Старец благословит мне жить. Возвратившись, брат передал мне ответ Старца: „Пусть годок подождет жениться и приедет к нам“. Подумал я: не хотят ли меня сделать монахом? О поступлении в монастырь я тогда не имел намерения. Год прошел, и я вступил во второй брак, не побывав предварительно в Оптине и не получив от Старца на это благословения. Но прошло три с половиною месяца, и вторая жена моя померла. Чрез два месяца после сего я поехал в Оптину. Прихожу к Старцу. Он мне и говорит: „Поди сюда. Где твоя жена? Почему ты не послушался меня?“ Я отвечаю: „Простите, Батюшка! Вот я приехал спросить вас о том, должен ли я жениться или поступить в монастырь?“ Батюшка на это сказал: „Третьего брака нет. Прямой твой долг оставаться в монастыре и быть монахом“. После этого я вернулся домой, а чрез два месяца уже совсем прибыл в Оптину и поступил в число братства в скит».

А вот что о монахе Иоиле писал преп. Никон Оптинский:
«Нас после обедни позвал к себе о. Иоиль. Манатейный монах Иоиль был одним из самых примечательных людей не только в Скиту, но и в монастыре, и а Шамордине, и во многих иных обителях. Родом он был из Тамбовской губернии. Владел огромным мельничным предприятием, вокруг которого выросло большое село. В настоящее время Токаревка – районный ценр Тамбовской области, крупный железнодорожный узел. Здесь находятся предприятия, принадлежавшие некогда Ивану Ивановичу Токареву, о. Иоилю, составляющие ныне огромный механизированный мельничный завод-комбинат.

Был Токарев женат, но овдовев, как-то приехал к старцу Амвросию и просил благословения жениться второй раз. Старец этого никак не благословлял и советовал ему поступить в монастырь. Молодой Токарев не принял этого совета. Старец предупредил его, что монахом он должен быть. И если сейчас поступит, то будет не простым монахом, а высоко продвинется по иерархической лестнице, а если женится, второй раз, то опять овдовеет. Тогда, придя в монастырь, он на всю жизнь останется простым монахом. Токарев женился, овдовел, пришел в Скит, но по пророчеству Старца, навсегда остался только простым монахом.

При постройке Шамордина, был главным доверенным лицом о. Амвросия и руководителем строительства. Был очень почитаем всеми, и при старце Иосифе, в бытность его скитоначальником, был его правой рукой, и фактически руководил хозяйством и Скита, и Шамордина. Он очень любил гостей. Будучи мирскими, мы были им несколько раз приглашаемы на чай с медом со скитской пасеки, где он жил и которой заведовал. Жил он в том самом корпусе, где когда-то жил основатель Оптинского старчества о. Леонид, в схиме Лев».
7 апреля — Благовещение Пресвятой Богородицы

Среди всех храмов города Козельска особо выделяется Благовещенский. Любят и любили люди этот храм во все времена. История его полна событий, она тесно связана с историей Козельска и  Оптиной пустыни. Он далеко не старейший, первое из найденных упоминаний о нём относится к 1709 году. Каменный храм с каменной колокольней и оградой построен в 1810 году поручиком Федором Ивановичем и Евдокией Авраамовной Рахмановыми, в стиле русского классицизма.



Храм трехпрестольный: главный престол освящен в честь Благовещения Пресвятой Богородицы; северный - в честь иконы Божией Матери "Знамение", южный - в честь иконы Божией Матери "Калужская".
На протяжении всего последующего времени Благовещенская церковь не закрывалась ни при какой власти.
Особую роль в жизни храма играло купечество. Несколько купеческих фамилий завещали различные проценты с банковских счетов за поминовение своих родственников на содержание священно-церковно служителей (в их числе – Цыплаковы, Тарашкины, Доброхотовы ). В 1895 году храм обрел новый колокол на средства, пожертвованные семьей Цыплаковых.

Замечательным явлением в сфере народного образования стала школа Вырских, называемая так по имени ее создателей: дьякона Благовещенского храма Феодора Вырского и его дочери Анны. Вначале это было частная школа - дети обучались грамоте прямо при дьяконском доме. В школе обучалось 250 детей, в том числе до 120 девочек. По поручению Св. Синода школу Вырских посетил в 1861 г. выдающийся русский педагог К.Д. Ушинский. А позже дьяконом Вырским было открыто второе в городе приходское училище также при его собственном доме.

В 1937 году 29 ноября была ликвидирована существовавшая тайно при храме монашеская община.
Известно, что вокруг храма было кладбище духовенства и известных людей города Козельска. После 1937г. надгробия были уничтожены, а могилы сравняли с землей.
Во время войны (1941-1942гг.) в полуразрушенном храме протоиереем Стефаном Акулиным проводились богослужения. Храм был единственным действующим в г. Козельске.
Здесь были крещены в советское время не только жители города и ближайших окрестностей, но и немало россиян со всей страны. В то время действующие храмы можно было пересчитать по пальцам, а крещение не приветствовалось в силу известных причин.

Благовещенский храм – храм необычный. На нем почивает благословение праведника – блаженного молчальника Тита. В этом храме служили отцы, известные своей духовной жизнью, своим подвижничеством: преподобноисповедник Рафаил (Шейченко) и игумен Никон (Воробьев). Об этом в нашей следующей публикации.

Благовещение Пресвятой Богородицы в Оптиной в 1989 году.
СТРАНИЧКА ИЗ СОВРЕМЕННОЙ ЛЕТОПИСИ.
25/7 АПРЕЛЯ 1989 Г., ПЯТНИЦА.
Накануне праздника в храме были закончены почти все внутренние отделочные работы, в притворе на стенах и столбах развешаны иконы. Остался лишь самый последний, завершающий этап подготовки собора к освящению. Всенощное бдение возглавил отец наместник. На первом часе был совершен постриг в рясофор послушников Вячеслава с именем Михаил и Михаила с именем Гавриил в честь архангелов. После пострига братия по обычаю приветствовала и поздравляла новых монахов.



Божественную литургию, как обычно, возглавил, отец настоятель.
В 1989 голу «Оптинскую Летопись» вел монах Илиан, ныне всем известный старец Илий. В то благодатное время батюшка заведовал библиотекой и был совершенно доступен. Он часто общался с экскурсоводами, давая читать им книги по истории Оптиной, которые тогда трудно было достать.
"Пока ножки ходят – буду служить Богу". Игумен Пётр (Барабан)



Родился отец Пётр (в крещении Иосиф)10 апреля 1915 года в Гродненской области, в селе Великие Коваличи. Маму его звали Анастасией, отца – Иоанном, он был единственным ребенком в очень бедной семье. По профессии родители батюшки были простыми рабочими. Отец в 1917 году погиб..
Решив стать монахом, юноша ушел из родного дома и пешком прошел 800 км до Почаевской лавры. Но в обители ему сказали, что без благословения матери принять его не могут, и он вынужден был вернуться домой. Благословившись у родительницы, Иосиф вновь отправился в дальний путь.

В 1939 году батюшка при Почаевской лавре принял иноческий постриг с наречением имени Пётр, а спустя 11 лет, иеродиакон Пётр был рукоположен в сан иеромонаха.

Уже в этот период у отца Петра проявился особый молитвенный дар. Люди стремились на его службы, к молодому иеромонаху приходили и приезжали из ближних и дальних деревень и весей. 4 октября 1950 года, по доносу сослужащего с ним второго священника, отец Пётр был осужден на 10 лет заключения. Милостью Божией, батюшка пробыл в тюрьме неполных пять лет, но следы побоев, перенесенных им в те годы, остались у него на спине до самой кончины.

После освобождения началось время скитаний о. Петра по России: Иркутск, Чита, Хабаровск, поселок Магдагачи Амурской области, Павлодар Алма-Атинской епархии, Уральск (Казахстан), Кокчетав. Затем – ссылка в Уральск.
Множество страданий и скорбей выпало батюшке.

Последнее десятилетие жизни отца Петра связано с древним городом Козельском Калужской области, рядом с которым расположена Оптина Пустынь. В Козельске в то время был лишь один действующий храм – во имя Благовещения Пресвятой Богородицы. Батюшка не служил. Негде ему было служить, всё было в поруганном виде.
Проживая в деревне Новая Казачья, батюшка начал восстанавливать храм в селе Клыково и организовал там мужской скит, ныне ставший монашеской обителью и прославившейся как место подвигов и упокоения блаженной старицы схимонахини Сепфоры. Через несколько лет отца Петра перевели в Козельск и назначили настоятелем церкви Сошествия Святого Духа: в 1995 году храм был возвращён Калужско-Боровской епархии.
Батюшка Пётр не побоялся взяться за столь тяжелое дело, как восстановление еще одного храма из руин, несмотря на свой старческий возраст (на тот момент ему было уже 80 лет!).

В 1996 году Калужский владыка Климент наградил иеромонаха Петра званием игумена. А к 60-летию монашеского пострига, за три месяца до упокоения, батюшка был награжден наперсным крестом с драгоценными камнями, а также Патриаршей грамотой в благословение за усердные труды во славу Святой Церкви.

«Иногда мне приходит мысль уйти со служения на покой, – говорил отец Пётр. – Тут же я думаю: а как же я буду жить без своего храма, ведь он – это мое детище, моя забота, сколько в него вложено трудов, сколько вознесено слезных молитв… А как же я не буду причащаться?! Нет, я не могу оставить свой храм, пока ножки ходят – буду служить Богу».



Так, отец Пётр служил Богу и людям до своей блаженной кончины, последовавшей 25 июня 2001 года. Почивает на новом братском кладбище Оптиной Пустыни.
Уповаем на благодатную помощь Царицы Небесной через образ Её Калужский!
11 апреля (н. ст) 1864 года в «старой» Оптиной с христианским и монашеским напутствием скончался монах Димитрий (Алексеев) из козельских мещан. Монах Димитрий поступил в Оптину десятью годами ранее и очень скоро был переведен в скит и пострижен в рясофор. Послушание его было на пасеке ходить за пчёлами. О. Димитрий имел весьма крепкое телосложение и отличался трудолюбием. Осенью 1862 года открылась у него чахотка (туберкулёз). Заболев, о. Димитрий таял на глазах, но в тоже время укреплялся духом,так как в продолжение болезни не слышно было от него и стона. Долго не мог он убедиться, что дни его сочтены. 30 января 1864 года в Оптину пустынь привезена была чудотворная Калужская икона Божией Матери.



Помолившись перед нею, о. Димитрий приложился к ней, и Господь, по молитвам Пречистой Своей Матери, дал ему почувствовать близость кончины. С того же дня начал он ожидать смерти:умиленно простился со всеми и до последнего вздоха сохранял спокойствие и крепость духа.

Наши дни. Совет оптинского монаха о. Мелхиседека (настоятеля Оптинского подворья в Москве):
Назло неудачам,
назло заварухам,
Чтоб ни было с Вами -
Не падайте духом!
Бывает, что носом,
коленками, брюхом...
Что ж падайте всем,
но не падайте духом!

Несколько дней тому назад (запись сделана в апреле 2020 года - ред.) в Неделю 5-ю Великого поста накануне праздника Благовещения Пресвятой Богородицы, по благословению епископа Козельского и Людиновского Никиты после Божественной Литургии в храме Покрова Пресвятой Богородицы города Жиздры благочинным округа иереем Алексием Ефименковым был отслужен молебен пред образом Калужской Божией Матери, после чего с пением акафиста начался автомобильный крестный ход. По ходу движения к молитвенному шествию присоединились священнослужители благочиния 7-го (Жиздринского) округа Козельской епархии.
Пресвятая Богородица спаси нас!
Судьба Оптинского инока Никиты (Костинского), +3/16 апреля 1913



Богатый купец города Покрова. Обучался на дому у родителей. Читать и писать научился не ходя в школу. Женился. Вскоре овдовел и в личном купцовском деле пошли неприятности. Разорился. После чего взял большой кредит в банке и закупил несколько вагонов мяса в Сибири, чтобы продавать его во Владимирской области. По пути домой произошла задержка и тут-же неожиданно нагрянула весенняя длинная оттепель. Вагоны мяса испортились и ветеринарный контроль приказал всё порченое мясо уничтожить. Никита Иванович разорился безвозвратно и вконец.

Это горе привело купца Костинского в Оптину пустынь. В монастырь он пришёл уже седовласым 58 летним человеком.

В монастыре был очень добродушен, разговорчив, гостеприимен и очень любил хорошо покушать. Возможно, внутри себя он не мог смириться с таким переломом в жизни и потому в монастырь к нему часто приезжали дети и помогали как могли.

Его привычки никак не вязались с монашескими обычаями, но за его доброту ему всё сходило с рук. По монастырю он ходил то клобук одев набекрень, то с расстёгнутым воротом подрясника.

Приходя в храм он так почтенно с каждым раскланивался, что нельзя было не засмеяться. А за всенощными бдениями иногда бывали такие искушения, что смеялись все находящиеся в алтаре, так, что некоторых от смеха трясло. Это происходило тогда, когда отцу Никите давали читать на клиросе. Вместо монашеского однотонного чтения, он читал очень выразительно, громко, со всеми знаками препинания и при чтении входил в такое состояние, что его интонации переходили на крики и выкрики, когда он обращался к Богу! Потому читать ему давали на клиросе очень редко, но он настойчиво просился в чтецы.

Идя по двору обители, он приветствовал братию словами: "Салфет Вашей милости" или "Красота Вашей чести". Ходил при этом по пустыни всегда вразвалочку. Все монахи его знали как исключительно добродушного и очень милого человека.

Скончался 3/16 апреля 1913 года от паралича, 68 лет от роду. Погребён на скитском кладбище.
18 апреля. Память тричисленных мучеников.



«Есть в нашем времени нечто общее со временами первых христиан», сказал на проповеди оптинский схиигумен Илий. И это общее не только в том, что XX век, как и первый, восстал на Христа, обагрив землю кровью мучеников. Общее есть и в ином — сегодня мало тех, кто впитал в себя веру с молоком матери. Многие поздно пришли к Богу, и обрели Его порой на краю погибели, испытав уже измученной душою весь ужас жизни без Бога и безумие богоборчества. Нет века более нищего и растленного духом. И нет века более благодарного Господу за обращение Савлов в Павлы. И тут у каждого была своя дорога в Дамаск, где ослепил вдруг сияющий свет с неба и спросила душа в потрясении: «Господи! что повелишь мне делать?» Обращение иных было при этом столь пламенным, что от первой встречи с Богом и до монашества был уже краткий путь. Именно так пришли в монастырь те тричисленные новомученики наших дней, которых весь православный мир знает уже по именам — иеромонах Василий, инок Трофим, инок Ферапонт.





В день памяти убитых на Пасху 1993 года оптинских братьев – иеромонаха Василия, иноков Трофима и Феррапонта – вспомним, каким был монастырь, в котором они спасались, вспомним о настроении тех дней – разрухе, надежде и воодушевлении.



«Крапива выше меня ростом растет у стен монастыря», — писал в дневнике летом 1988 года новый оптинский паломник Игорь Росляков. Оптина пустынь лежала еще в руинах и выглядела как после бомбежки — развалины храмов, груды битого кирпича и горы свалок вокруг. А над руинами щетинились непроходимые заросли — двухметровая крапива и полынь.



«Когда в монастырь приехали первые монахи, - рассказывал один из местных жителей, - то мы в изумлении смотрели на них: какие-то бородатые мужики в рясах. Ну, прямо дореволюционное кино!»



Первых монахов было мало. И в те годы братия монастыря состояла из отца наместника, двух иеромонахов, двух иеродиаконов и нескольких послушников (из книги «Пасха красная» Н. Павловой).



«Восста из мертвых земле Оптинская, яко иногда Лазарь четверодневный; прииде Господь по мольбам отцев преподобных на место погребения ея и рече: Гряди вон. Восста пустынь и на служение исшед, пеленами обвита…» (из дневника о. Василия).


Тричисленные новомученики: 5/18 апреля 1993 года
«Кровь мучеников – семя Церкви»: этот парафраз известных слов Тертуллиана как нельзя точно отражает историю христианской Церкви. От времен апостолов до наших дней мученичество ради Христа есть созидание Церкви Божией, потому что мученичество есть продолжение апостольского служения миру.

В Пасхальное утро 5/18 апреля 1993 года в Оптиной пустыни рукой сатаниста были убиты трое насельников: иеромонах Василий, инок Ферапонт и инок Трофим.

Из слова схиигумена Илия (Ноздрина) на годовщину убиения Оптинских иноков 5/18 апреля 1994:
"Для верующего человека, для христианина смерть не есть страшная участь, не есть предел нашей жизни, но за смертью есть воскресение. Другое страшно – есть зло, есть грех... Поминая наших братьев, убиенных злодейской рукой, мы видим, что наша печаль растворяется в нашей вере в то, что они по смерти живы: пострадавшие, они обретут от Господа награду, обретут от Него радость будущую. Но в то же время зло, которое действует в мире, не может быть приветствуемо, не может быть оправдано тем, что это зло Господь обращает в доброе.
Господь Иисус Христос на суде у первосвященника говорил: «Я не скрыто проповедовал, а пред всеми вами на виду говорил слово, и пусть слышавший свидетельствует, было ли что-нибудь преступное или злое в Моей проповеди». Раб за эти слова ударил по щеке Господа, и Господь сказал: Если Я сказал неправду, то свидетельствуй об этом, а если Я сказал правду, за что Меня биеши?
Значит, это было зло, и Господь не мирится с ним. То, что раб ударил ни за что совершенно невинного Господа, есть проявление неправды, которую Господь осуждает.
Так, наши братья ни в чем не были повинны, они совершали доброе, правое дело. Эти двое звонили – вещали радость пасхальную, отец Василий шел на требу в скит. Подкравшийся злодей нанес им удары, он убивал их совершенно ни за что, а единственно по своему злому умыслу. По злой своей ненависти к чистым, невинным людям, к вере. Какой бы умысел ни привел к этому убийству – это было зло, с которым мы должны бороться. Если не можем мы каким другим путем бороться, то молитвой, силой Божией всегда должны бороться со злом.
Вот, возлюбленные, мы сейчас хотя и утешаемся, что эти братья у Господа, что они получили великую награду, но мы не можем утешаться тем, что это зло существует в мире и злые умыслы человеков совершают то, что преступно. Мы не знаем, как было бы лучше, но сколько могли сделать эти братья добрых дел как иноки наиболее способные, наиболее трудолюбивые и послушные!
Мы можем Крестом, который дал нам Господь как силу для верующего человека, побеждать все зло демонское, мы больше должны пользоваться этим орудием. Будем молиться Господу, приложив наши усилия, чтобы такие злодейские акты не совершались, чтобы Господь не допускал их, потому что это приносит многий вред Церкви. Будем помнить, что сила наша – во Христе Иисусе, и идти – имея великое оружие, великую помощь от Господа, Его милость, Его Крест – молитвою и крестом против наших врагов, личных врагов и врагов Церкви.
На нашу Церковь, которая столько была разрушаема, поносима, диавол особенно страшно сейчас устремляется, потому что не хочет ее возрождения. Он смущает людей, и иные становятся послушным его орудием, чтобы как-то смутить святых и повредить Церкви. Помолимся Господу, чтобы дал Церкви мир, благоденствие и сподобил нас в мире встретить великий праздник Христова Воскресения. Аминь".
Иеромонах Алипий (Комиссаров)
1960 – 20.04.2015 †



Из патерика возрождённой обители: «Жил он незаметным, а ушел из жизни на виду у всех».
У него случился инсульт на братской трапезе в субботу Светлой седмицы, в день памяти убиенной оптинской братии. Медицинские средства помогли его вернуть к жизни, но он оказался в коме. Скончался в больнице в ночь, когда Церковь поминает усопших в день Радоницы.

Отец Алипий был одним из старейших насельников обители начала 90-х годов XX века, которому, правда, в тех же годах пришлось покинуть монастырь. Он был очень слабого здоровья, что, может быть, и побудило его на время оставить Оптину в начале 90-х годов, но в 2005 году о.Алипий был восстановлен в числе братии Оптиной пустыни.

Послушание его было минимальное: ежедневная чреда у св. мощей прп. старца Амвросия 1,5 часа, а в воскресенье и праздники сослужение на поздней литургии. Но иногда и это послушание он не тянул: был не в силах служить летом в жару на всенощной и поздней литургии.

О. Алипий любил гулять в лесу, особенно вечерами, когда была жаркая погода. Его это всегда утешало. Подолгу сидел он на брёвнышке, рассматривая природу. Он был художник. Время от времени ещё помогал в росписи храмов обители.

Были у него очень хорошие черты характера: никого не осуждать и никогда не раздражаться: поставит его благочинный в неудобное время в чреду у св. мощей - он, спокойно принимает.

Его жизнь была совершенно незаметной. На службе он мало бывал, больше – в своей келии. Ничем особенным не выделялся, никуда не просился и не выезжал из монастыря, чтобы лечиться, или в какое-то паломничество по святым местам. Всегда в монастыре безвыездно.

О. Алипий оптинский был тем пшеничным колосом, который созревшим клонится к земле, и никто его не видит. Однако, когда зерно из колоса высыпается, то колос поднимается, и становится ясно - он исполнил свое земное предназначение.
Он жил по Божьему закону монашеской жизнью и исполнил ту меру, которую смог понести.
(Из воспоминаний епископа Леонида, наместника Оптиной пустыни).
Добрый, светлый и веселый …

Схимонах Борис (Иванов; †7/20 апреля 1898) – подвизался в Оптинском скиту и был великим молитвенником и Божиим угодником, пребывал в суровых подвигах. Скончался во вторую ночь Святой Пасхи. Братия видели, как душа его, подобно огненному столпу, возносилась на небо.



В Малоярославецком уезде было село под названием Личино, в котором жил крестьянин Борис Иванович Иванов. В молодости он, еще при крепостном праве, пока был неженат, не раз пускался в бега. Нет, он не был лентяем или пьяницей, работать на земле любил и умел сызмальства, но его тянуло в монастыри, постранствовать, помолиться, подышать там освященным воздухом… Потом, уже при жизни своей в Скиту Оптиной Пустыни, он рассказывал старцу Варсонофию, тогда еще послушнику, об этих своих побегах… «Барин объявит розыск, – рассказывал он. – Найдут меня и вернут этапным порядком… Ну, конечно, на съезжую. Сильно накажут. Я поправлюсь да и снова уйду!» О наказаниях этих он говорил с улыбкой, прибавляя: «Старые порядки лучше были, хоть и сильно попадало… А ныне худо: власти нет, всякий живет сам собою». «Ну, про Оптину этого сказать нельзя», – заметил о. Варсонофий. – «Еще бы, – ответил о. Борис, – если бы и в монастырях всякий жил по своей воле, то совсем была бы погибель».

Потом женился он, перестал бегать. Надо было кормить семью, – дочка у него росла. Жил он, всеми уважаемый, трезвый и богомольный, трудился, как и все. Из нужды выбраться не удавалось. Уж ему за шестьдесят, – дочь замуж отдана, а супруга скончалась. И вот слышит он голос, звучащий где-то внутри него самого, ему казалось – в самом сердце: «Оставь все и иди в монастырь. Ты ведь бывал в Скиту Оптиной Пустыни… Помнишь, как он тебе мил показался? Пуще дома родного… Иди туда». Оставив землю общине, выправив нужные бумаги, крестьянин Борис отправился в Оптину Пустынь. И настоятель обители архимандрит Исаакий, и скитоначальник иеромонах Анатолий с любовью приняли его. Он поселился в Скиту в келлии привратника: дверь келлии выходила в Скит, а окно – в лес… Был 1884-й год. О. Борису - шестьдесят три года.

Старец Варсонофий вспоминал, что о. Борису ночью случалось отгонять от ворот бесов, которые приходили толпой, стучались и требовали отворить ворота. Он творил Иисусову молитву, и они пропадали. Когда его постригли в мантию – неизвестно. О. Варсонофий рассказывал, что часто навещал о. Бориса, который любил его: «Был он из простых, но имел высокую душу. Батюшка Амвросий облек его в тайную схиму. Отец Борис меня не стеснялся, и я видел его в схимнической одежде. Часто, указывая на Херувимов и Серафимов, изображенных на ней, он говорил:
– Посмотри, у меня на груди изображение Серафимов. Для чего это? Чтобы подражать им. А что я? Одна мразь… Строго взыщет Господь и за одежду, если кто носит ее без внимания. Осудит и меня Господь, и имею я одно только оправдание, что не сам я просил высшего ангельского чина, а принял его за послушание к о. Амвросию».
21 сентября 1893 года о. Варсонофий записал: «Вратарь нашего Скита старец схимонах Борис, отстоявши вчера повечерие, придя в келлию, внезапно заболел – ноги отнялись. У бдения он поэтому быть уже не мог, не был и у обедни сегодня… Говорил мне, что пришло время переходить в вечную жизнь».

Пять лет пролежал о. Борис, подвизаясь в терпении и молитве. Незадолго до кончины его переместили в монастырскую больницу.

«Я часто навещал его, – писал старец Варсонофий. – Но вот настала Страстная неделя. Службы церковные, дела – совсем некогда было, и я, прощаясь с отцом Борисом, сказал ему, что приду только на второй день Пасхи. Он сначала хотел возразить, а затем, соглашаясь, сказал: "Хорошо, приди поглядеть на меня… Молись за меня и братию попроси молиться – в воскресенье и в понедельник". – "Да вся братия, отец Борис, итак молится за вас, да и я, конечно, буду молиться, и не только в воскресенье и понедельник". Отец Борис тихо повторил: "Пусть молятся обо мне в воскресенье и понедельник"».

«Я не понял его, – пишет о. Варсонофий. – Утром во вторник я пришел навестить больного и узнал, что он уже скончался. Так и сбылись слова старца: действительно, только в воскресенье и понедельник можно было за него молиться как за живого, а во вторник – уже за усопшего».

Иеромонах Даниил (Болотов) написал еще при жизни о. Бориса его портрет. Каким-то образом он, портрет этот, оказался на стене в келлии скитоначальника, когда им стал о. Варсонофий. Уезжая не по своей воле из Скита настоятелем в Старо-Голутвин монастырь, о. Варсонофий почти ничего не взял с собой. Многие иконы и портреты остались на своих местах… В четверг Светлой седмицы, когда в келлию о. Варсонофия приходили его духовные чада и братия, он, в частности, сказал: «Вот и портрет схимонаха Бориса останется… Дивный это портрет, замечательно выражение лица его, полное любви и кротости. Останется он здесь молиться за меня, грешного».

Схимонах Борис похоронен на Светлой седмице 1898 года в обители близ алтаря храма преподобной Марии Египетской. Краткие сведения о нем на чугунной плите заключались следующими теплыми словами: «В суровых подвигах, непрестанной молитве, добрый, светлый и веселый в глубокой старости мирно почил».
18 апреля день памяти трёх убиенных монахов: иеромонаха Василия, инока Ферапонта и инока Трофима.
В монастыре собрались люди из многих городов – Курска, Воронежа, Москвы, Калуги... Панихиду на могилах отслужили братия монастыря. Несмотря на то, что со дня трагических событий прошло более двадцати пяти лет, людской поток к могилам не только не иссякает, но становится похож на полноводную реку. Почему со своими просьбами и чаяниями идут к ним люди? Хочется поделиться историей, которую рассказала одна паломница. Она специально приехала с нашей паломнической службой в Оптину Пустынь во второй раз, чтобы помолиться на могилах убиенных братий. Во время предыдущей поездки она с холодным любопытством прошла мимо часовни над могилами братий. Ночью ей приснился удивительный сон: она увидела как на надгробии своей могилы сидит отец Василий Росляков и читает записки с обращенными к нему просьбами.

Конечно, мы не призываем верить снам, но это удачный символ скорой молитвенной помощи, которую оказывают нам, своим современникам, братия Василий, Ферапонт и Трофим.




19 апреля день памяти старца Севастьяна Карагандиского, старца Оптинского. После закрытия Оптиной Пустыни в 1923 году ученики старцев оказались в рассеянии и пошли скорбным путем через ссылки, тюрьмы и лагеря. В Караганде закончил свою жизнь ученик старца Нектария схиархимандрит Севастиан (Стефан Васильевич Фомин).

В 1909 году Стефан поступил в Оптинский скит келейником к старцу Иосифу, а затем к Нектарию. У старца Нектария келейников было два. Старшим келейником был о.Стефан, он назывался «лето» за милосердие и сострадательность, а младшим – о.Пётр (Швырёв), он назывался «зима», был погрубее, построже. Когда народ в хибарки от долгого ожидания старца начинал унывать и роптать, о.Нектарий посылал для утешения о.Стефана. Когда же ожидавшие поднимали шум, тогда выходил о.Пётр и со строгостью умиротворял и успокаивал народ.
А иногда и так бывало: обычно старец о.Нектарий из келий выходил поздно, в 2 – 3 часа дня. Народ то и дело посылал о.Стефана сказать старцу, что его ждут, что многим надо уезжать домой. Отец Стефан шёл в келью к старцу, который тут же говорил: «Сейчас собираюсь, одеваюсь, иду», – но не выходил. А когда выйдет, то при всех обращается к о.Стефану: «Что же ты до сих пор ни разу не сказал, что меня ждёт с нетерпением столько народа?» А о.Стефан просит прощения и кланяется ему в ноги. Но иногда старец говорил посетителям: «Вы об этом спросите моего келейника о.Стефана, он лучше меня посоветует, он прозорлив».

Пострижение в мантию с именем Севастиан (в честь мученика Севастиана (память 18/31 декабря) о.Стефан принял в 1917 году. Прогремела революция. Рухнуло многовековое здание государства Российского. Началось время гонения на Церковь Христову. 25 февраля 1933 года о.Севастиана арестовали и отправили в Тамбовское ОГПУ. Отец Севастиан был отправлен в Тамбовскую область на повалку леса, а через год в Карагандинский лагерь, в поселок Долинка, куда прибыл 26 мая 1934 года.

В начале 30-х годов для освоения целинных земель Центрального Казахстана и разработки Карагандинского угольного бассейна, в окрестности Караганды стали свозить «раскулаченные» крестьянские семьи, называемые «спецпереселенцами». Жилищем им служили ямы в степи, покрытые чем угодно, чтобы только можно было в них укрыться от ветра, дождя и снега. Эти жилища спецпереселенцы копали себе сами. Постепенно они стали выстраивать саманные бараки, которые были сырыми и неотапливаемыми. Антисанитарные условия, недостаток хлеба, воды, холод, цинга и разбушевавшийся тиф, в период 1931 – 1933 гг. стали причиной массовой гибели людей.
Кроме спецпереселенческих обсерваций, Казахстанская степь стала покрываться сетью отделений образованного в 1931 году филиала ГУЛАГА – Карлага, куда вместе с людьми уголовного мира пошли этапы жертв политических репрессий. Столицей Карлага был поселок Долинка (33 км от Караганды). Ворота, куда прибывали заключенные – стала станция Карабас, а братской могилой тысячи тысяч его узников стала вся безбрежная степь Центрального Казахстана. «Здесь день и ночь, на этих общих могилах мучеников, горят свечи от земли до неба», говорил батюшка. И был старец молитвенником за всех них. После освобождения из лагеря он навсегда остался в Караганде.
Он часто ездил в посёлки Дубовка, Сарань, Федоровку, Топар. На дому крестил, на дому отпевал. В тех местах, где он бывал, в данный момент образованы приходы по его молитвам. Бывал он и в поселке Долинка, где отбывал срок заключения. Но особенно о.Севастиан любил посещать поселок Мелькомбинат. Он говорил, что в Михайловке у него «Оптина», а на Мелькомбинате – «Скит». Туда по благословению батюшки переезжали многие верующие из разных уголков Караганды. В основном на Мелькомбинате жили семьи, или, точнее, остатки семей, уцелевшие после перенесенной ими в начале 30-х годов трагедии спецпереселения – это люди с исстрадавшимися сердцами, переломанными судьбами, овдовевшие жёны, осиротевшие дети. У каждого была своя боль, свои душевные раны. Были люди с тяжёлыми характерами, капризные, мнительные, агрессивные, замкнутые. Но батюшка находил подход к каждой страдающей душе. Так же среди людей, окружавших старца было много монашествующих, высланных в Караганду в годы гонений или позднее приехавших к нему из России и других республик. Среди них были люди уникальные, талантливые, подвижники высокой духовной жизни. В целом это была крепкая христианская община, степной казахстанский «скит», который во время безбожного коммунистического режима сумел организовать и взрастить на святой земле карагандинских лагерей оптинский старец. Любовь батюшки была нежная, заботливая. Иногда он сердился, но редко. Он не жалел времени на беседу с человеком. Жизнь верных чад батюшки была примером порядка. Их называли «батюшкины», говорили, что добрая половина Михайловки, как негласный монастырь. Так в подвиге любви и самоотверженного служения Богу и ближним шли годы. В 1955 году в день праздника Вознесения Господня была освящена церковь в честь Рождества Пресвятой Богородицы в Большой Михайловке, что было чудом в 50-е годы. О.Севастиан был настоятелем этой церкви 11 лет – с 1955 по 1966 годы, до дня своей кончины.

Неутомимое подвижническое служение Православной Церкви от послушника в скиту Введенской Оптиной пустыни до настоятельства и посвящения в сан архимандрита о.Севастиан исполнял 57 лет – с 1909 по 1966 год, до своей кончины.
В октябре 1997 года по решению Синодальной комиссии по канонизации святых и благословению Святейшего Патриарха АлексияII состоялось местное прославление в лике святых преподобноисповедника схиархимандрита Севастиана Карагандинского. В том же году 22 октября были обретены святые мощи старца и положены в большемихайловском храме Рождества Пресвятой Богородицы. Второго мая 1998 года мощи преподобного торжественным крестным ходом были перенесены в Свято-Введенский собор, ставший главным храмом города Караганды. В августе 2000 года на Юбилейном Архиерейском соборе Русской Православной Церкви имя преподобноисповедника Севастиана было внесено в списки Собора новомучеников и исповедников Российских для общецерковного почитания.




Столетие назад: весна в Оптиной

 
Чиновники из советских учреждений, расположенные к обители, в частных разговорах неоднократно советовали братии для спасения монастыря и его хозяйства зарегистрироваться в качестве трудовой общины или артели. В 1919 г. Оптинский монастырь был преобразован в племенное хозяйство, которое возглавил один из монастырских послушников. Основанием для создания племхоза было сохранение монастырского стада и уникальной оптинской породы крупного рогатого скота. Новообразованное хозяйство пользовалось по договору всеми постройками монастыря, кроме части скитских строений.

 
В апреле 1923 г. оптинская сельхозартель была закрыта. Только 15 человек из бывших членов артели были оставлены в монастыре как музейные работники, в основном сторожа. Остальные монахи покинули скит, некоторые были арестованы. Очевидец описывает арест преп. Нектария: «Постом на Страстной неделе (1923 г.) по обледенелой дорожке уводили из скита отца Нектария. Слабенький старец шёл и падал. Монастырский хлебный корпус был превращен в тюрьму, куда привели едва держащегося от слабости старца. А когда ударили (в колокола — прим. «Назает») в монастыре к чтению двенадцати Евангелий, подъехали розвальни и увезли его в городскую тюрьму».





29 апреля день тезоименитства инока Трофима, убиенного сатанистом 18 апреля 1993 года.
Оптинский инок Трофим (в миру Леонид Иванович Татарников) родился в сибирском посёлке Даган 4 февраля 1954 года. Во святом крещении наречён Леонидом в честь мученика Леонида, пострадавшего в Коринфе в 258 году.
В августе 1990 года впервые с группой паломников приехал в возрождающуюся Оптину, где и получил первое своё послушание на коровнике. Не прошло и года, как Леонида одели в подрясник, а в сентябре 1991 года послушника Леонида постригли в иночество с именем апостола Трофима.

Из Дневника инока Трофима:

«Краткие мысли»
Не пренебрегай суждением врагов твоих, которые отмечают твои слабости.
Не касайся и мысленно чужих грехов.
Должно бегать всякого рода пытливости (разведывания, разговоров, глазёрства).

«О пище»
Пищи употреблять должно каждый день столько, чтобы тело, укрепляясь, было другом и помощником душе в совершении добродетелей, а иначе может быть то, что изнемогши телу и душа ослабевает. Питающие тело своё выше меры и потребы оставляют душу свою голодною.



В 1989 году Пасха пришлась на 30 апреля. Пасха в возрождённой Оптиной пустыни

Из летописи монастыря 1989 года. Дневник иеромонаха Василия (Рослякова), одного из тричисленных убиенных сатанистом (18 апреля 1993 г.) оптинцев.



«… Введенский собор приготовился встречать Спасителя новым иконостасом Никольского придела. Ещё вчера храм сотрясался от громких разговоров и стука молотков, как бы всем своим существом вспоминая часы распятия Христа, а ныне сияющий крест иконостаса торжественно возвещает победу жизни над смертью.
Последние приготовления, последние предосторожности. Не торопясь, заблаговременно стекается народ к храму к вечеру. Пёстрая толпа наполняет монастырь. Здесь и козельчане, и москвичи, постоянные прихожане и незнакомые люди, дети, старики, шумная молодёжь.



За час до полуночи колокол зовёт всех на службу. В храме шумно и тесновато: толпа у свечного ящика, очереди к исповедующим иеромонахам, группы новичков, любопытно рассматривающих иконы. Всюду нетерпение и ожидание. Наконец возглас священника возвещает о начале полунощницы. Ещё тонет в громких разговорах волнующаяся речь чтеца, ненавязчиво призывая всех к тишине, но вот хор начинает канон Великой Субботы и первым же ирмосом, словно морскою волною, захлёстывает празднословящих и накрывает их своим напевом, лишает их последней дерзости и силы. Все в едином порыве устремляются навстречу пасхальной утрени. Небольшая суета возникает, когда из алтаря заблаговременно выносят запрестольную икону и крест для крестного хода, но и эта суета быстро сменяется молчаливым и сосредоточенным возжиганием свечей. Ожидание и предощущение радости сковывает все члены людей, и только глаза, оставшись подвижными, устремляются к царским вратам. И вот тихое алтарное пение как бы неимоверным усилием отодвигает завесу, царские врата распахиваются – и поток света и звука устремляется из алтаря в храм, из храма в ночную тьму и властно растекается по всей земле.



Отец наместник с клиром, блистанием праздничных одежд умножая пасхальное сияние, следуя по проложенному пути, выходит из церкви. И кажется, что за этим шествием, как за кометой, тянется сверкающий шлейф. Крестный ход огненным кольцом опоясывает храм и замирает только пред его затворёнными дверями. И словно срывается с уст возглас: «Да воскреснет Бог и расточатся врази Его…». Что за великие и таинственные слова! Как трепещет и ликует душа, слыша их! Какой огненной благодати они преисполнены в пасхальную ночь! Они необъятны, как небо, и близки, как дыхание. В них долгое ожидание, преображённое в мгновение встречи, житейские невзгоды, поглощённые вечностью жизни, вековые томления немощной человеческой души, исчезнувшие в радости обладания истиной. Ночь расступается пред светом этих слов, время бежит от лица их. Кажется, что храм сотрясается, его двери растворяются сами, не сдержав могучего потока людского ликования, нахлынувшего на них. Эхо пустого храма подхватывает пасхальный тропарь, но вскоре, сторонясь многолюдства, прячется в куполе храма и исчезает в его белых сводах. Храм становится подобен переполненной заздравной чаше. «Приидите, пиво пием новое…». Брачный пир уготован Самим Христом, приглашение звучит из уст Самого Бога. Уже не пасхальная служба идёт в церкви, а пасхальный пир. «Христос воскресе!» - «Воистину воскресе!» - звенят возгласы, и вино радости и веселья брызжет через край, обновляя души для вечной жизни.
Сердце как никогда понимает, что всё, получаемое нами от Бога, получено даром. Наши несовершенные приношения затмеваются щедростью Божией и становятся не видны, как не виден огонь при ослепительном сиянии солнца.

Как описать пасхальную ночь? Как выразить словами её величие, славу и красоту? Только переписав от начала до конца чин пасхальной службы, возможно сделать это. Никакие другие слова для этого не годны. Как передать на бумаге пасхальное мгновение? Что сказать, чтобы оно стало понятным и ощутимым? Можно только в недоумении развести руками и указать на празднично украшенную церковь: «Приидите и насладитеся…».
Поиск по сайту.
телефон
8-910-525-15-42
117463, г. Москва, Новоясеневский пр-т., д.42
Назад к содержимому